О Городе Смеха

 



Наши дети иначе реагируют на те же события что и мы. Ребенок может по непонятным для нас причинам надуть губки, неожиданно заплакать. Мы будем пытаться понять, в чем же дело? А дело может быть до смешного «серьезным». Например вы взяли из вазочки именно ту конфетку которую хотел съесть он. И не важно что там лежит точно такая же конфета. Вы взяли его конфету. Поэтому мы считаем, что детские праздники дело тонкое и щепетильное. Мы ни в коей мере не претендуем на звание детского психолога, и т.п. В Городе Смеха мы постараемся совместными усилиями разобраться, какими должны быть детские, школьные, спортивные праздники и мероприятия. «Подслушаем» о чем лепечут наши дети. Добро пожаловать в Город Смеха, город детского смеха.

Детский смех — самый трепещущий душу, звук на планете. Такой беззаботный, наивный, еще не имеющий в своих нотках, ни злорадства, ни фальши. Когда заливисто смеется ребенок, мы, взрослые забываем о своих заботах, перестаем смотреть на часы. Начинает казаться, что не смотря на то, добился ты успеха в жизни или нет, но ты уже — сделал этот мир чуточку лучше. Ты подарил миру еще одну надежду на лучшее будущее. Возможно, этот карапуз лет через двадцать, все таки решит загадку мироздания. Возможно он подарит человечеству новый источник энергии, а может быть станет скромным учителем или хорошим доктором. А пока, пусть он смеется на радость бабушкам, дедушкам, мамам, папам, воспитателям, учителям.

Как бы нам не хотелось, чтобы такие моменты были как можно чаще и дольше, но ребенок начинает взрослеть. Все реже мы слышим этот не предвзятый спонтанный смех, характер которого становиться более сдержанным, обдуманным. И становиться грустно, от того, что малыш уже вырос, стал менее управляемым, и нет-нет может огрызнуться вам, своим хрипловатым баском. И смешно становиться уже тебе, потому что осознаешь, что его (её) туфли, на целый размер больше твоих.

Ребенок (или уже не ребенок?) начинает одеваться так, что по спине пробегают мурашки, а в мозгу проносится мысль о том, как бы не сгореть со стыда, перед старушками, вечно сидящими на лавочке у подъезда. А вечером, в темноте, у того же подъезда, начинает собираться молодежь среди которой, затесалась блондинистая головка твоего чада. Ты стоишь на кухне, не включая свет. Смотришь в окно, переживаешь, что уже за полночь, но ничего не предпринимаешь. Боишься смутить дочурку перед друзьями. Неожиданно пришло время, когда малыш начинает тебя стыдиться.

Сданы экзамены, впереди выпускной, и чадо все чаще, начинает где-то пропадать.
— Ты вообще собираешься куда-нибудь поступать? — уже каждый день, ты задаешь вопрос.
— Успею... — буркнет отрок в ответ. Хотя по всей видимости, у ребенка ни на что не хватает времени — все уходит на «важные» дела. Но время посопеть на диване он находит.

Отгремит выпускной, и ребенок, в первый раз, явится домой под утро. И с едва уловимым запахом. «Это ничего. Так всегда бывает» — успокаиваете вы с супругом себя. И вдруг осознаете, что осталось только два месяца, до того, как ребенок покинет отчий дом уже надолго.

Лето пролетает незаметно. Листья на березках начинают приобретать золотистый оттенок. А вы везете ребенка на вокзал. Мама не подавая виду смахивает слезу, отец дает наставления, а чадо уже ждет — не дождется своего поезда, который увезет его далеко от родительского гнезда, во взрослую жизнь. Мама будет всю ночь смотреть на экран телефона и ждать, когда ребенок появиться в зоне сети. И не успеет пропищать телефон, как мама наберет номер ребенка, спросит, какую станцию он проезжает, чуть помолчит, и даст указание звонить, как можно чаще. На кухню выйдет отец, поворчит на супругу, и напомнит что дитя уже давно не дитя, а взрослый и благоразумный человек, который через пять лет будет отличным юристом. И мама всхлипнет, согласившись с мужем. Они еще с час посидят на кухне, выпьют кофе, и осознают, что квартира стала слишком большой. Но все будет хорошо. Ребенок найдет свою вторую половинку в большом городе, и скоро, очень скоро, они возможно еще не раз услышат  тот смех, такой беззаботный, наивный, еще не имеющий в своих нотках, ни злорадства, ни фальши.